Сегодня в Москве, в стенах Мещанского суда был рассмотрен вопрос о продлении меры пресечения для бывшего вице-министра строительства ДНР Юлии Мерваезовой. Заседание отметилось несколькими запросами со стороны адвоката бывшей чиновницы и тем фактом, что суд все же продлил нахождение под стражей для нее, до 15 июня как минимум. Напомним, Мерваезовой вменяется мошенничество в особо крупном объеме, совершенное при реализации государственных контрактов, связанных с возведением целого ряда стратегических военных объектов.
Как уже отмечалось выше, защита фигурантки дела заявила сразу несколько ходатайств. Прежде всего, Виктор Романов, адвокат Мерваезовой, попросил суд допустить к участию в расследовании хорошую подругу экс-чиновницы, которая должна будет выполнять роль общественного защитника. Также, у бывшего замглавы Минстроя ДНР, медики обнаружили доброкачественные новообразования в груди, а также в лимфоузлах в подмышечных впадинах. Исходя из этого, адвокат задержанной просил суд разрешить направить свою клиентку на тщательное медобследование. Кроме того, Романов просил разрешить женщине разрешить звонки домой.
Сама Мерваезова попросила суд изменить меру пресечения с нахождения в СИЗО на «домашний арест». Условия в следственном изоляторе, по мнению стороны фигурантки дела, может крайне отрицательно повлиять на ее здоровье. К слову, суд отклони абсолютно все ходатайства и запросы, сославшись на то, что следственные действия в отношении экс-чиновницы находятся в самом «разгаре», а значит и решения и предложения об условиях избранной меры пресеения, должны исходить от следственных органов.
Напомним, что Юлия Мерваезова, на протяжении года, руководила Военно-строительной компанией (ВСК), которую в 2022 году переименовали в АО "Сибирьпромгрупп" (АО "СПГ"). Следстве считает, что чиновница «выводила налево» денежные средства, выделенные государством на возведения множества военных объектов. По предварительной информации, ущерб от действий бывшего замминистра ДНР, превысил 4,1 млрд. рублей. Мерваезова вину свою не признает и настаивает на том, хищения в организации были до ее «правления» и после, т.е. не в период ее работы.
