Уголовное преследование заместителя начальника Государственной жилищной инспекции (ГЖИ) Новосибирской области Дарьи Дерябиной началось задолго до того, как дело дошло до судебного разбирательства по существу. Ещё летом прошлого года в жилье нескольких сотрудников инспекции, в том числе у руководителя ведомства Александра Полищука и его заместительницы, прошли следственные мероприятия. Тогда же появилась информация, что в отношении Дерябиной инициировано расследование по факту предполагаемого злоупотребления должностными полномочиями.
Спустя некоторое время суд избрал в отношении чиновницы меру пресечения, связанную с содержанием под стражей на период предварительного следствия. Первоначально ей вменялось злоупотребление полномочиями, увязанное следствием с фактами подделки подписей собственников жилья при принятии решений о смене управляющей организации. Впоследствии мера пресечения была смягчена, а ближе к осени того же года суд принял решение временно отстранить Дерябину от исполнения должностных обязанностей на весь период расследования — эта мера действовала до завершения предварительного следствия и сама по себе не являлась выводом о виновности чиновницы.
К осени текущего года дело было передано в суд, а квалификация обвинения изменилась: вместо статьи о злоупотреблении полномочиями следствие переквалифицировало действия Дерябиной на превышение должностных полномочий, совершённое, как указано в материалах дела, из иных личных побуждений. На момент начала судебного разбирательства чиновница по-прежнему оставалась отстранённой от работы, однако не была уволена из инспекции — трудовые отношения с ведомством формально сохранялись.
Суть предъявленных претензий
В начале сентября в Центральном районном суде Новосибирска стартовало рассмотрение дела по существу, а спустя день там же было оглашено полное обвинительное заключение. Из документа следует, что следствие вменяет чиновнице уже четыре эпизода, объединённых общей логикой: во всех случаях речь идёт о спорах вокруг перехода многоквартирных домов от одной управляющей организации к другой, а инспекция, по мнению следствия, поверхностно проверяла представленные ей протоколы общих собраний собственников.
Первая история, ставшая, по сути, отправной точкой всего дела, касается многоквартирного дома в пригороде Новосибирска — Бердске. Весной 2024 года жители этого дома массово жаловались на то, что их подписи в протоколах голосования за смену управляющей компании были сфальсифицированы, а само собрание фактически не проводилось в заявленном виде. Несмотря на поток жалоб, инспекция всё же оформила переход дома от товарищества собственников недвижимости к коммерческой управляющей организации. Отдельное дело о самой фальсификации подписей было заведено ранее в отношении неустановленных лиц, но что с ним стало дальше — публично не сообщалось.
Второй эпизод связан с несколькими многоэтажками, где осенью 2023 года собственники пытались перейти от одной управляющей компании к другой. По версии следствия, инспекция не удостоверилась в подлинности представленных протоколов голосования, из-за чего дома остались в ведении прежней организации, а претендовавшая на управление компания недополучила ожидаемый доход в размере, оцениваемом следствием почти в миллион рублей.
Третья история касается группы домов, жители которых были недовольны качеством обслуживания действующей управляющей организации и проголосовали за создание собственного товарищества собственников недвижимости, чтобы взять управление в свои руки. Подавляющее большинство собственников на этом голосовании поддержали идею создания товарищества. Однако вскоре в инспекцию поступил комплект документов о якобы состоявшемся альтернативном голосовании тех же самых жильцов, по итогам которого дома должны были остаться с прежней управляющей компанией. Часть собственников впоследствии заявляла, что вовсе не принимала участия в этом повторном голосовании, тем не менее инспекция отказала новообразованному товариществу во внесении изменений в реестр лицензий, и дома остались под управлением прежней организации ещё почти на два года.
Четвёртый эпизод развернулся вокруг одного из домов, который несколько лет обслуживала одна управляющая компания. В начале 2024 года на этот же дом стала претендовать другая организация, и обе компании практически одновременно провели собрания собственников с прямо противоположными результатами голосования. По версии следствия, инспекция вновь не стала разбираться в противоречивых данных и передала дом новой управляющей организации.
Часть этих административных решений впоследствии оспаривалась в арбитражном суде региона: протоколы голосований, на основании которых происходила смена управляющих компаний в двух случаях, были признаны судом не соответствующими закону, а по одному из эпизодов были отменены и сами приказы инспекции, препятствовавшие товариществу собственников взять дом в самостоятельное управление.
Что говорят представители пострадавшей стороны
Интересы потерпевших по делу — в данном случае объединения управляющих организаций Новосибирска — на процессе представляет руководитель этой ассоциации. По его словам, участники объединения неоднократно обращались лично к Дерябиной с просьбами тщательнее проверять сомнительные протоколы общих собраний и учитывать сложившуюся судебную практику, в том числе разъяснения Верховного суда о недопустимости слишком частой смены управляющей организации одним и тем же домом. Тем не менее, по его утверждению, реальных изменений в работе инспекции долгое время не происходило — ситуация начала меняться, по его оценке, только после возбуждения уголовного дела.
Представитель ассоциации также обратил внимание на юридическую конструкцию всего процесса принятия решений: вне зависимости от количества и содержания представленных протоколов, именно решение жилищной инспекции формально определяет, в чьём управлении окажется дом, поскольку без соответствующего распорядительного документа смена управляющей организации технически невозможна. По его наблюдениям, после начала расследования сотрудники инспекции стали действовать более внимательно — в частности, начали лично выезжать по адресам, где поступали сигналы о возможной фальсификации подписей, и опрашивать жильцов на месте, прежде чем принимать итоговое решение.
Необходимо подчеркнуть, что эти оценки представляют собой позицию стороны, выступающей в процессе на стороне обвинения, и не являются установленными судом фактами — вопрос о виновности чиновницы остаётся открытым до вынесения приговора.
Аргументы стороны защиты
Сама Дарья Дерябина и представляющий её интересы адвокат придерживаются принципиально иного взгляда на произошедшее. По их мнению, чиновница и подчинённые ей сотрудники инспекции действовали строго в рамках существовавших на тот момент нормативных требований и процедур, не имея реальной возможности принять иные решения, помимо тех, что были приняты, — то есть речь идёт не о личном произволе, а о применении действующих правил.
Защита указывает на неоднородность судебной практики по подобным категориям споров: наряду с решениями арбитражных судов, признавшими действия инспекции незаконными, существуют и противоположные примеры, где при схожих фактических обстоятельствах суды признавали позицию ГЖИ правомерной. По мнению адвоката, обвинение опирается лишь на часть имеющейся судебной практики, оставляя без внимания примеры, свидетельствующие в пользу подзащитной.
Отдельно защита обращает внимание на то, что следствию не удалось установить какого-либо материального или иного корыстного интереса в действиях Дерябиной — обвинение не содержит указаний на получение ею денежного вознаграждения, имущественной выгоды или иных подобных благ. Формулировка о «иной личной заинтересованности», фигурирующая в обвинительном заключении, по мнению защиты, описана крайне размыто и по сути сводится к стремлению чиновницы продемонстрировать эффективное выполнение возложенных на неё контрольных функций, что скорее характеризует служебное усердие, чем личный корыстный мотив.
Версия о конфликте ведомств
Одним из наиболее обсуждаемых моментов процесса стало собственное объяснение Дерябиной причин, по которым, как она считает, уголовное дело было возбуждено именно против неё. По её словам, жилищная инспекция ежегодно направляла в правоохранительные органы порядка двух тысяч обращений от собственников жилья, сообщавших о подделке их подписей в протоколах общих собраний — то есть о признаках преступления, связанного с фальсификацией документов. При этом, по утверждению чиновницы, инспекция не скрывала существование системной проблемы с недобросовестной сменой управляющих компаний, а регулярно поднимала эту тему на совещаниях с прокуратурой и региональными властями в поисках решения.
Согласно версии защиты, большой поток заявлений из инспекции в полицию мог негативно отражаться на показателях раскрываемости соответствующего профильного подразделения органов внутренних дел, и именно это обстоятельство, а не реальные нарушения со стороны Дерябиной, стало, по мнению адвоката, истинным поводом для уголовного преследования. Защита охарактеризовала происходящее как проявление межведомственных противоречий, в рамках которых ответственность за системные проблемы в сфере жилищного контроля была переложена на конкретного сотрудника инспекции.
Важно отметить, что эта трактовка событий отражает исключительно позицию стороны защиты и не подтверждена какими-либо официальными материалами следствия или суда, обнародованными на текущий момент. Сами правоохранительные органы публично не комментировали подобные утверждения в связи с этим делом.
Чего ожидают стороны
Представитель потерпевших сообщил, что объединение управляющих организаций рассчитывает на вынесение обвинительного приговора, однако не настаивает на строгом наказании для подсудимой: заявленная цель — добиться того, чтобы жилищная инспекция впредь добросовестно и внимательно проверяла протоколы общих собраний, не допуская повторения подобных ситуаций, а не отправить конкретного человека в места лишения свободы на длительный срок. Сторона защиты, в свою очередь, настаивает на полном оправдании Дарьи Дерябиной, считая, что состав преступления в её действиях отсутствует.
Судебное разбирательство в Центральном районном суде Новосибирска продолжается, следствие по делу в суде ещё не завершено, и итоговый вывод о виновности или невиновности чиновницы будет сделан исключительно судом по результатам исследования всех представленных доказательств. До вступления приговора в законную силу, в соответствии с общим принципом презумпции невиновности, Дарья Дерябина считается невиновной.
Стоит также упомянуть, что расследование в отношении руководителя жилищной инспекции региона, начатое параллельно с делом его заместительницы, придаёт этой истории более широкий контекст: речь идёт не только об отдельном эпизоде в биографии одного чиновника, но и о более масштабной проверке деятельности всего регионального ведомства, отвечающего за контроль в сфере управления многоквартирными домами.
Материал подготовлен на основе открытых публикаций региональных новосибирских изданий, освещавших ход расследования и судебного процесса, с учётом принципа презумпции невиновности. Приведённые в тексте оценки и характеристики отражают мнения участников процесса — представителей обвинения, защиты и потерпевшей стороны — и не являются установленными судом фактами.
