Что происходит, если человека, наделенного судейской неприкосновенностью, подозревают в получении денег за нужное решение по гражданскому спору? Формально закон защищает судью от произвольного давления через уголовное преследование. Но защита эта не безгранична – и именно об этом красноречиво говорит история, которая прошла через Высшую квалификационную коллегию судей (ВККС), а затем дважды была проверена Верховным судом РФ. Ниже – реконструкция дела на основе открытых судебных актов, сообщений профильных агентств и данных пресс-службы Верховного суда. Все версии следствия, изложенные далее, остаются именно версиями: до вынесения приговора действует презумпция невиновности, и текст выстроен с учетом этого принципа.
Отставка, представление, первое заседание
Наталия Цмакалова занимала должность судьи Советского районного суда Ростова-на-Дону. В августе 2025 года она подала в отставку – формально это никак не связывалось с последующими событиями. Однако уже спустя несколько месяцев, в декабре того же года, в Высшую квалификационную коллегию судей поступило представление от председателя Следственного комитета РФ: ведомство просило дать согласие на возбуждение в отношении нее уголовного дела.
Основанием, по данным следствия, стали материалы масштабной проверки деятельности судейского корпуса Советского районного суда. По этой версии, в суде действовала группа, координировать которую, как считают правоохранители, могла председатель этого же суда Елена Коблева. Круг предполагаемых эпизодов – гражданские дела о дорожно-транспортных происшествиях, где, по мнению следствия, решения о взыскании компенсаций принимались не по существу спора, а за денежное вознаграждение.
Механизм, вменяемый Цмакаловой следствием, описывался так: посредник выходил на нее с предложением вознаграждения за исход дела в пользу одного из участников ДТП; далее, согласно материалам проверки, вопрос согласовывался с председателем суда, деньги передавались частями, а решение выносилось в интересах заинтересованной стороны. Речь идет о пяти подобных эпизодах, относящихся к периоду с августа по октябрь 2021 года, на общую сумму 285 000 рублей – из этой суммы, как полагает следствие, 160 000 рублей впоследствии передавались Коблевой. Юридическая квалификация, предложенная следствием, – пункт «а» части 5 статьи 290 Уголовного кодекса РФ, получение взятки группой лиц по предварительному сговору либо организованной группой. Подчеркнем еще раз: это позиция следствия на стадии проверки, а не установленный судом факт.
8 декабря 2025 года коллегия рассмотрела представление и приняла решение дать согласие на возбуждение дела. Цмакалова с этим не согласилась и обратилась в Верховный суд с административным иском об отмене решения ВККС.
Что проверяли судьи Верховного суда
Первая инстанция рассмотрела спор 2 апреля 2026 года и в удовлетворении иска отказала. Судья пришел к выводу, что коллегия действовала строго в рамках своих полномочий, а материалы, переданные следствием, содержат данные, указывающие на возможные признаки преступления – этого, согласно закону, достаточно именно для дачи согласия, но не для вывода о виновности.
Позицию первой инстанции проверила Апелляционная коллегия Верховного Суда РФ – 2 июля 2026 года она рассмотрела дело № АПЛ26-124 и оставила решение без изменения, отклонив жалобу заявительницы. В сообщении пресс-службы ВС РФ подчеркивалось важное разграничение полномочий: установление факта совершения судьей преступных деяний не относится к компетенции органа судейского сообщества. Задача коллегии – оценить, есть ли повод и основания для начала уголовного преследования, а вопрос виновности остается исключительно за судом, который впоследствии будет рассматривать дело по существу.
Три довода защиты и почему суд с ними не согласился
Оспаривая решение ВККС, Цмакалова приводила несколько аргументов.
Первый – ссылка на возможную связь уголовного дела с ее профессиональной деятельностью. По ее версии, преследование стало реакцией на принципиальную позицию, которую она занимала при рассмотрении административных дел с участием иностранных граждан, а также следствием конфликта с сотрудником регионального управления ФСБ. Формально такая связь, если бы она была доказана, согласно пункту 8 статьи 16 закона «О статусе судей в Российской Федерации», обязывала бы коллегию отказать в согласии на возбуждение дела. Но суд указал, что представленные доводы носят предположительный характер: конкретных подтверждений связи между уголовным преследованием и служебной деятельностью ни ВККС, ни суд не обнаружили.
Второй довод касался объема доказательной базы – заявительница считала материалы, переданные следствием, недостаточными. Суд с этим не согласился, отметив, что в деле имелись результаты оперативно-розыскных мероприятий, протоколы осмотра и прослушивания записей телефонных переговоров с ее участием, экспертные заключения и другие данные процессуальной проверки. Этого, по выводу суда, достаточно для решения именно процедурного вопроса о согласии – не более.
Третий довод – процессуальный: Цмакалова утверждала, что коллегия рассмотрела представление в ее отсутствие, не дав возможности лично представить возражения. Однако суд установил, что о заседании она была извещена надлежащим образом, сама заявила ходатайство о рассмотрении вопроса без ее личного участия, а ее интересы на заседании представлял адвокат, подключившийся по видео-конференц-связи и дававший пояснения. Решение приняли единогласно 25 присутствовавших членов коллегии – нарушений процедуры суд не выявил.
Развитие событий после судебных решений
После того как обе инстанции признали решение ВККС законным, ситуация получила продолжение, которое существенно расширяет контекст дела. По сообщениям профильных изданий и агентства РАПСИ, весной 2026 года Цмакалову объявили в федеральный розыск, а спустя некоторое время – в межгосударственный. Источники, ссылающиеся на представителей Следственного комитета, утверждали, что незадолго до обращения ведомства в ВККС она выехала за рубеж под предлогом туристической поездки – ранее, по этим же данным, она бывала в Турции и Италии, – а свою несовершеннолетнюю дочь оставила на попечении родственников в Ростовской области. Предъявить обвинение в очной форме, как сообщалось, не удалось именно из-за ее отсутствия на территории страны; в связи с этим ВККС рассматривала также вопрос о согласии на исполнение решения о заочном аресте.
Важно понимать: розыск и заочное предъявление обвинения – процессуальные меры, применяемые на стадии расследования, а не итоговое установление вины. Вопрос о виновности Цмакаловой предстоит решать суду при рассмотрении дела по существу, с соблюдением всех гарантий защиты, и до этого момента она, как и любой другой человек в подобной ситуации, считается невиновной.
Дело не является единичным эпизодом. По той же линии расследования ранее была осуждена председатель Советского районного суда Елена Коблева: в феврале 2026 года Краснодарский краевой суд назначил ей 10 лет колонии общего режима по части 5 статьи 290 УК РФ с конфискацией 500 тысяч рублей, а в июле апелляционная инстанция оставила приговор без изменения. По сообщениям изданий, по этому же производству были осуждены и другие фигуранты – в частности, предполагаемый посредник, которому назначили 9 лет колонии строгого режима. Верховный суд также признал законным уголовное преследование самой Коблевой, отклонив ее административный иск наряду с иском Цмакаловой.
В августе 2026 года ВККС рассмотрела вопрос об аресте Цмакаловой и бывшего мирового судьи того же судебного района Эльмиры Пономаревой – ее подозревают уже не в получении, а в даче взятки: по версии следствия, речь идет о содействии в назначении на судейскую должность. Ранее, в марте 2026 года, Верховный суд отклонил похожую жалобу еще одного экс-судьи Советского районного суда – Олега Батальщикова, в отношении которого коллегия также дала согласие на возбуждение уголовного дела.
Правовая логика: зачем нужна неприкосновенность и где ее границы
Ключевая идея, которую последовательно проводят Верховный и Конституционный суды в подобных спорах, формулируется так: судейская неприкосновенность существует не для защиты личных интересов конкретного человека, а для защиты правосудия как института – от возможного давления через инициирование необоснованных уголовных дел. Эта конструкция опирается на статьи 120 и 122 Конституции РФ, закрепляющие независимость и неприкосновенность судей, а также на статью 16 закона о статусе судей, которая определяет процедуру получения согласия ВККС на возбуждение уголовного дела.
Похожая логика прослеживается и в более ранних решениях Конституционного суда. Определение от 17 января 2012 года № 176-О-О указывает: если квалификационная коллегия не усматривает связи между уголовным делом и позицией, занимаемой судьей при исполнении полномочий, она обязана дать согласие на возбуждение дела; отказ возможен лишь тогда, когда такая связь доказана. Определение от 29 мая 2012 года № 1033-О уточняет пределы полномочий коллегии: она вправе оценивать достаточность представленных материалов, но не должна предрешать итог самого уголовного дела. А постановление от 7 марта 1996 года № 6-П формулирует принцип, впоследствии повторенный применительно к делу Цмакаловой: неприкосновенность судей – это не синоним их безнаказанности.
Сама процедура возбуждения уголовного дела в отношении судьи регламентирована статьями 144, 145 и 448 Уголовно-процессуального кодекса РФ – они описывают особый порядок процессуальной проверки, применимый именно к этой категории должностных лиц.
Почему это касается не только юристов
История вокруг Советского районного суда Ростова-на-Дону – часть более широкой серии проверок в отношении представителей регионального судейского корпуса, о которой писали несколько изданий. Для системы правосудия принципиален баланс двух интересов: с одной стороны, судья должен быть защищен от произвольного уголовного давления за принятые им решения, с другой – его статус не может служить безусловным укрытием от ответственности, если для привлечения к ней есть законные основания.
Механизм согласия ВККС выполняет именно функцию фильтра в этом балансе. Коллегия не решает вопрос о виновности – это прерогатива суда, который впоследствии рассмотрит дело по существу с соблюдением всех процессуальных гарантий, включая презумпцию невиновности и право на защиту. Ее задача на этой стадии иная: убедиться, что материалы содержат признаки преступления и что уголовное преследование не является скрытой формой давления на судью именно за его профессиональную позицию.
Если у гражданина есть основания полагать, что в отношении судьи имело место коррупционное правонарушение, обращаться следует в компетентные органы – Следственный комитет, прокуратуру или профильные подразделения МВД. Если же сам судья считает, что уголовное дело инициировано из-за принятых им решений, закон дает право оспорить решение ВККС в Верховном суде – но, как показывает рассмотренное дело, для этого требуются конкретные доказательства такой связи, а не предположения общего характера.
Заключение
Решения Верховного суда по делу Цмакаловой и связанным с ним производствам не устанавливают ничьей вины – они лишь фиксируют, что процедура получения согласия ВККС на возбуждение уголовного дела была соблюдена, а материалы следствия суд счел достаточными для начала проверки. Довод о том, что преследование связано с профессиональной или политической позицией заявительницы, подтверждения не нашел. Все дальнейшие вопросы – о фактических обстоятельствах, доказанности конкретных эпизодов и виновности участников дела – остаются в компетенции суда, который будет рассматривать его по существу, с полным соблюдением презумпции невиновности и права каждого на защиту.
Материал подготовлен на основе сообщений ТАСС, «Коммерсанта», РАПСИ, портала Право.ру, а также открытых данных пресс-службы Верховного Суда РФ и региональных изданий Ростовской области. Все факты изложены в соответствии с принципом презумпции невиновности.
