Пресненский суд Москвы вынес приговор основателю «Like Центра» — семь лет колонии и штраф в 5 млн рублей, поставив точку в деле, которое навсегда изменило правила игры на рынке онлайн-образования.
В последний день октября 2025 года московский зал судебных заседаний был забит до отказа. Люди толпились в коридорах, не помещаясь внутрь. Одни пришли поддержать, другие — удостовериться. Сам виновник этого столпотворения появился спокойным — почти демонстративно спокойным. В руках он держал потрёпанный роман Габриэля Гарсиа Маркеса «Любовь во время чумы». Книга о том, как человек ждёт своего часа десятилетиями. Выбор был едва ли случайным.
Аяз Шабутдинов — предприниматель, блогер, бизнес-тренер, создатель одной из крупнейших образовательных платформ Рунета — выслушал приговор. Семь лет колонии общего режима. Штраф пять миллионов рублей. Судья зачитала решение ровным голосом, как будто речь шла о рядовом деле, а не о финале истории, за которой два года следила вся страна.
Парень из Ижевска
Чтобы понять, как человек оказывается в подобной точке, нужно начинать не с преступления — а с детства. Шабутдинов родился в 1991 году в Ижевске, городе оружейников и заводских гудков, где карьерный горизонт для большинства заканчивался проходной местного предприятия. Он не происходил из семьи предпринимателей, не имел стартового капитала и полезных знакомств.
В 2013 году, в 22 года, он открыл в родном городе первый хостел — Like Hostel. Недорогое жильё для путешественников, минимальные инвестиции, максимальная ротация. В том же году запустил сеть кофеен Coffee Like — небольших точек с кофе навынос, работавших по франшизе. Модель оказалась тиражируемой. Бизнес пошёл.
Но настоящим продуктом Шабутдинова стал не кофе и не хостел. Настоящим продуктом стал он сам — точнее, история о себе. Молодой парень из провинции, без связей и дипломов, который взял и сделал. Эта история продавалась лучше любого франшизного пакета. Социальные сети в середине десятых годов только набирали силу как инструмент личного брендинга, и Шабутдинов оказался среди тех, кто понял правила новой игры раньше других.
К моменту задержания его аккаунт насчитывал около двух миллионов подписчиков. Образовательная платформа «Like Центр» получила государственную лицензию, стала резидентом «Сколково», а Министерство экономического развития включило её программы в перечень рекомендованных для обучения предпринимателей. Всё выглядело не просто легально — всё выглядело образцово.
Механика обещания
Курсы «Like Центра» продавались как решение главной проблемы среднестатистического россиянина — зависимости от работодателя, нехватки денег, ощущения, что жизнь проходит мимо. Реклама обещала быстрый запуск прибыльного бизнеса, финансовую независимость и ту самую «красивую жизнь», которую Шабутдинов демонстрировал в каждом посте.
Стоимость программ варьировалась в широком диапазоне — от 60 тысяч до 12 миллионов рублей. Верхняя граница особенно красноречива: это не курс, это инвестиция в мечту, цена которой сопоставима с первоначальным взносом по ипотеке. Люди брали кредиты. Занимали у родственников. Продавали имущество.
Проблема возникала потом. Когда результата не было — а он в большинстве случаев не был гарантирован ни юридически, ни фактически, — клиенты пытались вернуть деньги. И обнаруживали, что публичная оферта возврат исключает. Обратной дороги не существовало.
Следствие квалифицировало эту схему однозначно: создание у граждан заведомо ложного впечатления о возможности получить конкретный результат при полном отсутствии механизмов ответственности. Мошенничество, совершённое организованной группой в особо крупном размере — часть четвёртая статьи 159 Уголовного кодекса.
Арест и два года ожидания
3 ноября 2023 года сотрудники УФСБ и Главного управления экономической безопасности МВД задержали Шабутдинова в Москве. На следующий день суд избрал меру пресечения в виде заключения под стражу. На свободу до приговора его не отпустили — следствие указало на наличие гражданства карибского государства Сент-Люсия и недвижимости в ОАЭ как на риск побега.
На момент задержания дело насчитывало восемь потерпевших. Затем их стало больше. Потом ещё больше. К моменту передачи в суд уголовное дело выросло до 280 томов и 113 эпизодов мошенничества с заявленным ущербом свыше 57 миллионов рублей. В апреле 2024 года суд арестовал банковские счета, изъятые в ходе обыска средства и автомобиль предпринимателя.
Два года в следственном изоляторе — это отдельная история, которую не принято включать в судебную статистику. Это время без привычного распорядка, без семьи, без возможности управлять бизнесом или планировать будущее. Шабутдинов говорил впоследствии, что именно эти годы стали для него периодом настоящего переосмысления — не риторического, а реального.
Признание
Весной 2025 года, когда обвинительное заключение уже было утверждено прокуратурой, Шабутдинов сделал заявление. Он признал вину полностью — по всем 113 эпизодам. Без оговорок, без попыток переложить ответственность на команду или рыночную конъюнктуру.
В своих словах он был конкретен. Признал, что курсы продавались агрессивно и без разбора — всем, кто был готов платить. Что реклама формировала нереалистичные ожидания и «звучала как чудо-таблетка». Что сам он транслировал систему ценностей, в центре которой стояла демонстрация богатства, а не реальное созидание.
«Аяз никогда не стремился кого-то обмануть», — говорила его жена Лидия Муцольгова в интервью. И это, возможно, правда в психологическом смысле. Но уголовный закон оценивает не намерения, а последствия. Сто тринадцать человек лишились денег. Часть из них — значительных.
Адвокаты поддержали решение признать вину, подчеркнув, что к этому моменту большинство потерпевших уже получили или получают компенсации.
Последнее слово
27 октября в зале Пресненского суда Шабутдинов выступил с последним словом. Это была не юридическая речь — это была исповедь человека, который два года провёл наедине с собой и, судя по всему, нашёл там нечто неожиданное.
Он говорил о том, что быстрый рост бизнеса разрушил в нём способность сомневаться. Что он жил в среде, где скорость принятия решений ценилась выше их обдуманности, а деньги служили единственной мерой правоты. Что из СИЗО мир выглядит совершенно иначе — и люди в нём выглядят иначе, не как целевая аудитория, а как граждане со своими судьбами и уязвимостями.
«Деньги нужны не чтобы жить напоказ, а чтобы помогать людям», — сказал он. Возможно, эти слова прозвучали бы убедительнее, если бы были произнесены на пять лет раньше. Но они были произнесены именно тогда, когда были произнесены.
Он попросил о милосердии. Упомянул двух несовершеннолетних детей. Сказал, что хочет быть рядом с семьёй.
Приговор и реакция
31 октября суд огласил решение. Семь лет — на год меньше, чем запрашивало обвинение. Штраф пять миллионов — втрое меньше прокурорских требований. Частичное удовлетворение 47 гражданских исков на общую сумму 82,2 миллиона рублей.
Защита восприняла приговор как несправедливо суровый. Адвокаты Дмитрий Григориади и Калой Ахильгов указали на отсутствие отягчающих обстоятельств, на полное сотрудничество со следствием, на выплаченные компенсации и на наличие детей. «Мы имели полное право рассчитывать на более мягкое наказание», — заявили они публично.
Предпринимательское сообщество отреагировало сдержанно, но показательно. Те, кто работает в сфере онлайн-образования, говорили об ощущении несоразмерности. Но признавали: рынок уже изменился. Возвраты стали проще. Обещания — осторожнее. Реклама — сдержаннее. Арест Шабутдинова двухлетней давности сделал то, чего не могли добиться годы регулирования.
Что осталось
Парадокс этой истории в том, что «Like Центр» продолжает работу. Страницы в социальных сетях активны, курсы продаются — от 149 тысяч рублей и выше, — а описания по-прежнему обещают заработок от миллиона за полгода по «авторской методике Аяза Шабутдинова». Бренд пережил своего создателя в оперативном смысле. Выручка упала в пять раз — с нескольких миллиардов до чуть более миллиарда в год, — но не исчезла.
Это многое говорит о природе того, что было построено. Не просто бизнес — культ. Не просто курсы — вера в возможность чуда через правильный алгоритм. Такие конструкции устойчивы, потому что удовлетворяют реальную потребность — в надежде, в принадлежности, в ощущении, что выход существует.
Дело Шабутдинова стало первым в России случаем, когда крупного представителя инфобизнеса осудили именно за содержание его продукта — за ложные обещания и невозможность возврата, а не за налоговые схемы или финансовые махинации в стороне от основной деятельности. Это разграничение принципиально. Оно означает, что следующий подобный процесс будет проще обосновать юридически — прецедент создан.
Человек, который учил других строить бизнес, сам построил систему, которая его разрушила. Человек, который обещал свободу через предпринимательство, провёл два года за решёткой и получил ещё семь. Человек, который говорил, что деньги решают всё, обнаружил в изоляции, что они не решают почти ничего.
Маркес, которого он держал в руках в день приговора, писал о любви, способной ждать полвека. Чего именно ждёт Шабутдинов — известно ему одному. Но с учётом уже отбытого срока реальный горизонт выхода на свободу значительно ближе, чем семь лет. Жизнь продолжается. Вопрос — какая.
Источник: Агентство судебной информации «Громкое дело»
Загрузить еще
